Каждый из нас (ну хотя бы выросших в СССР) помнит, как в детстве родители поясняли элементарную вещь: нельзя ходить и кричать на каждом углу, что ты самый умный, а все вокруг дураки. Ну право же, уверенный в себе человек не нуждается в том, чтоб унижать других ради подтверждения собственной значимости - он просто живёт, работает и достигает. Довольно странно, что этот совершенно очевидный принцип, усвоенный каждым из нас ещё в школьном возрасте, почему-то моментально перестаёт работать, когда речь заходит о стране в целом.
В Люксембурге живут около шестисот тысяч человек — меньше, чем в любом отечественном городе-миллионнике. Природных ресурсов (в отличие от наших) почти никаких, армии считай что вообще нет. Зато государство там не мешает людям существовать — оно тупо не стоит у них на пути, не требует восхищения собой и не объясняет гражданам, в чём состоит их историческая миссия.
В Норвегии, когда нашли нефть, отчего-то вдруг не бросились воздвигать дворцы и иные бункеры, а создали
фонд для будущих поколений — сейчас в нём больше триллиона долларов. Государство не украло у людей их удачу, а всего-то сохранило её.
В Дании заметная часть граждан затрудняется назвать имя премьер-министра, и это не деменция, не невежество, а всего-то симптом политического здоровья: когда власть не давит и не требует любви, она становится невидимой. Чудо? Невидимое государство — это и есть та мечта, которую Европа кое-где воплотила.
Хотели бы жить в невидимом государстве?
В начале двухтысячных казалось, что и Россия способна на что-то похожее. Вот только не спорьте, а лучше припомните - деньги реально шли рекой, трубы тянулись на тот самый Запад, мир принимал Россию — может быть, без особой теплоты, но принимал. И вот именно тогда, в этой сытости и в этом покое, что-то, чёрт возьми, опять пошло не так.
Чаадаев писал ещё в 1836 году: "Мы живём лишь в самом ограниченном настоящем без прошедшего и без будущего, среди плоского застоя". Да-да, он имел в виду пустоту, которую Россия из века в век заполняет не созиданием, а величием — воображаемым, громким и не требующим никакого труда. Вот это величие и заиграло. Захотелось не просто жить хорошо, а чтобы боялись — не уважали, не восхищались, а именно боялись. Хотя любой школьник понимает:
тот, кто добивается страха вместо уважения, как правило, не заслуживает ни того, ни другого.Швейцария не имеет выхода к морю и героической военной истории, зато имеет четыре государственных языка и привычку договариваться. Президент там меняется каждый год по ротации (!) и большинство швейцарцев относится к этому вроде как к смене председателя садового товарищества. Судя по всему, они усвоили в детстве тот же урок, что и все мы — просто не забыли его, когда выросли.
Герцен (пусть и будучи нашей всеобщей школьной оскоминой) делился горечью, которая не устарела ни на секунду: "Россия — страна, в которой правительство есть оппозиция народу". Но в какой-то момент и сам народ стал оппозицией самому себе — той своей части, которая просто хотела жить нормально, без войн и без телевизионных угроз в адрес европейских столиц. Посейдоны, Сарматы, ядерный удар по Лондону в прямом эфире, обещания дойти до Лиссабона... Просто представьте одноклассника, который каждый божий день рассказывает, как он всех побьёт и до чего дойдёт — долго ли он остаётся в компании? И во всём этом бреду не было ответа на простой вопрос: зачем?
Что будет после Лиссабона и как планировалось жить дальше?Пока всё это приключалось, Финляндия методично делала своих детей лучшими в мире по результатам PISA. Финны не кричали о своём величии — они попросту продемонстрировали его результатами. Сегодня финский паспорт входит в число самых сильных на планете, наш - в число самых слабых.
Розанов, умиравший в голодном Сергиевом Посаде в 1919 году, оставил эпитафию, которую невозможно улучшить: "Русь слиняла в два дня. Самое большее — в три... Что же осталось? Странным образом — буквально ничего". Он писал о революции, но мог бы писать о любом другом моменте, когда
Россия выбирала саморазрушение вместо жизни.
Самокритика — это не слабость, это единственный способ становиться лучше, и большинство из нас именно так и живёт в частной жизни. Да что я - вы это сами прекрасно впитали с рождения. Но... стоит разговору перейти на уровень страны, как этот простой механизм мгновенно ломается, и вместо самокритики включается хор о том, что мы лучшие, нас окружают враги и вся наша история — сплошной триумф.
Воспитывать детей одним принципам, а страну строить на прямо противоположных — это очень дорогостоящая шизофрения.
Мир отгораживается от России не с завистью к нашим недрам и всему такому прочему, а лишь с усталой безнадёжностью человека, который слишком долго пытался объяснить что-то тому, кто объяснений не слышит. В Португалии думают, как сделать Лиссабон удобнее для жизни (и да, там обрушился фуникулер) — до которого, напомним, кто-то собирался дойти. В Люксембурге не знают, как зовут премьер-министра. А в Испании вообще Сиеста. Может это и есть счастье, которое так редко умеют выбрать?
